Адвокат Щербаков: следствие не смогло доказать умысел Лукина на хищение 152 млн, нет ни одного доказательства

В Ленинском районном суде Курска продолжаются прения по уголовному делу о хищении 152,8 млн рублей, выделенных на строительство фортификационных сооружений в приграничье. Адвокат Дмитрия Спиридонова (защитник Щербаков) выступил с развернутой речью, в которой подверг жесткой критике позицию обвинения и заявил о полном отсутствии доказательств вины своего подзащитного.

Начало прений и сомнения в справедливости

«Убежден, что обвинительный приговор по настоящему делу справедливым не будет», — заявил адвокат с самого начала, подчеркнув, что тяжкое обвинение требует от суда особого внимания как к доказательствам стороны обвинения, так и к доводам защиты.

Защитник напомнил фундаментальные принципы уголовно-процессуального доказывания: относимость, допустимость, достоверность и достаточность. По его словам, эти принципы изучают еще студентам институтов.

«Принцип относимости нам, студентам, демонстрируется на примере простой таблицы, в которой в левом столбце указывается обстоятельство, подлежащее доказыванию, в правом — доказательства. Если после утверждения в правом столбце нет ничего, обстоятельства нельзя считать доказанными. Я специально воспользовался такой студенческой таблицей, чтобы проанализировать доказательства, предоставленные стороной обвинения», — пояснил адвокат.

Он перешел к анализу первого тезиса обвинительного заключения: не позднее 15 декабря 2022 года у Лукина возник преступный умысел на хищение части бюджетных средств, выделенных областным казенным учреждением «Управление капитального строительства Курской области».

«Что у нас в правом столбце? Ничего. Доказательства в обвинительном заключении не указаны. В материалах дела нет ни одного доказательства возникновения умысла. Примечательно, что в обвинительном заключении после каждого доказательства не указано, что именно данное доказательство подтверждает. И ни одно из поименованных доказательств не содержит указания на то, что оно подтверждает факт и даже примерную дату возникновения умысла Лукина», — заявил защитник.

Умысел Лукина доказан не лучше, чем у прокурора, утверждавшего список подрядчиков

Он также отметил, что Лукину никто никогда ни на предварительном следствии, ни в суде не задавал вопрос о том, когда у него появился умысел на совершение преступления.

«Не важно, чтобы Лукин на это ответил. Важно то, что этот вопрос ему никто не задал. Даже прокурор в настоящем судебном заседании. Из нашей повседневной жизни мы знаем, что обычно не задают тот вопрос, ответ на который боятся услышать. Просто представьте на секунду, что такой вопрос прозвучал. А Лукин взял бы и ответил: «Нет, никакого умысла у меня никогда не возникало». Что с этим делать? Показания подсудимого в силу положения ст. 74 УПК РФ — это доказательства. Что есть у стороны обвинения на это? Надеюсь, про состязательность сторон мы помним. А у стороны обвинения никаких доказательств противного нет и не было никогда. Как в данном случае избежать позора? Очень просто: вопрос надо не задавать. В данном случае не получилось. Вопрос задан, ответ получен. Доказательств появления у Лукина умысла на хищение путём растраты не больше, чем доказательств наличия подобного умысла у уважаемого прокурора Курской области, который 15 декабря 2022 года, а потом ещё четыре раза, при наличии требований единогласия, голосовал за включение ООО «КТК СЕРВИС» в число подрядчиков Корпорации», — указал адвокат.

Защитник обратил внимание, что формулировка «не позднее 15 декабря 2022 года» охватывает и тот период, когда Лукин находился за многие километры от Курска и никакого отношения к Корпорации развития не имел.

«Но помимо неконкретности периода и отсутствия доказательств появления умысла у Лукина, эта дата — 15 декабря 2022 года — имеет важное значение. И здесь дело не в моей субъективной оценке, уважаемый суд. Всё дело в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации. Постановление Пленума Верховного Суда от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», — процитировал адвокат.

Он зачитал пункт 4 постановления: «В случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него».

Согласно пункту 25 того же постановления, разрешая вопрос о наличии в деянии состава хищения в форме присвоения или растраты, суд должен установить обстоятельства, подтверждающие, что умыслом лица охватывался противоправный и безвозмездный характер действий, совершаемых с целью обратить вверенное ему имущество в свою пользу или пользу других лиц.

«Таким образом, все просто. Если умысел на хищение возник после того, как имущество поступило во владение лица, это растрата или присвоение. Если умысел на хищение возник до момента фактического получения имущества или прав на него, это мошенничество. Иными словами, в нашем случае мы можем говорить о растрате только в случае, если умысел на хищение возник после того, как вверенные денежные средства по государственному контракту № 447 от 30 ноября 2022 года в сумме 152 миллиона 800 тысяч рублей поступили на счёт Корпорации. Только в этом случае возможна растрата. Остается нам только установить дату поступления денежных средств в данной сумме с расчетного счета УКС Курской области на расчётный счёт Корпорации. Искать эту дату в обвинительном заключении, материалах дела абсолютно бессмысленно. Её в материалах дела нет. То есть орган следствия не установил, когда именно это имущество, которое подсудимые якобы похитили, оказалось в их владении», — заявил адвокат.

По его словам, один из основных признаков, позволяющих отделить мошенничество от растраты, — момент возникновения умысла относительно даты поступления денежных средств — следствием не установлен.

Васильев - лучший друг следствия

Адвокат напомнил, что согласно статье 160 УК РФ, как растрата должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путём потребления этого имущества, его расходования и передачи другим лицам. Одно из ключевых слов данного определения — расходования или передачи другим лицам.

«Теперь вспомним слова главного друга стороны обвинения Васильева. На мой вопрос, куда пошли похищенные деньги, он честно ответил: он их израсходовал на личные нужды. То есть никому он их не отчуждал. То есть на эти самые деньги, уважаемый суд, он кутил и развлекался в январе 2023 года в Мексике, желая нам таких же денег, как у него. Какая это растрата, если он противоправно завладел деньгами и истратил их по своему усмотрению на креветки и пиво?» — задался вопросом защитник.

Адвокат отметил, что вменяемое Спиридонову участие в организованной группе не подтверждено доказательствами. Все телефонные переговоры, на которые ссылается обвинение, были рабочими и касались строительства. Более того, до марта 2023 года никаких претензий к работе «КТК Сервис» не было, что подтвердили все свидетели.

«С какого времени вообще способность разговаривать по телефону является доказательством преступления? Кто это придумал?» — возмутился адвокат.

Он также подчеркнул, что полномочия Спиридонова на подписание документов были не должностными, а основанными на доверенности, и он не имел права распоряжаться средствами без санкции руководства.