Правда без срока давности: Курская область в приговоре Нюрнберга

Курский суд признал действия нацистов геноцидом

icon 20/11/2026
icon 14:31

© РОИ

РОИ

С 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 года в Нюрнберге шёл первый в истории международный суд над главными военными преступниками. Приговор трибунала стал не просто точкой в войне — он открыл новую правовую эпоху: преступления против человечности отныне не имеют срока давности, а ссылка на приказ перестала быть оправданием. И Курская область оказалась в самом центре этой исторической линии.

Оккупация: месяцы горя и разрушений

Оккупация большей части Курской области началась в октябре 1941 года и длилась от 7 до 23 месяцев в разных районах — до августа 1943го, когда был освобождён последний, Глушковский район.

По данным областной комиссии по расследованию, работавшей в 1943–1944 годах, нацисты и их пособники убили 18 099 мирных граждан и почти 10 тысяч военнопленных, а 38 797 курян угнали на принудительные работы в Германию. Были сожжены свыше 65 тысяч жилых домов, полностью уничтожены 157 сёл, разрушено около 1300 школ.

Современные историки, сопоставив записи ЗАГСов, похозяйственных книг сельсоветов и документы УФСБ, говорят о ещё более страшных цифрах: не менее 45 тысяч мирных жителей убито и не менее 57 тысяч угнано. Общие потери мирного населения составили 237 666 человек — около 13,4% довоенного населения области.

Страшные страницы истории

В курском томе сборника «Без срока давности» собраны следующие факты:

· В Глушковском районе, первым принявшем удар вермахта, только в первые дни оккупации расстреляли и повесили 92 человека, среди них — 83летний старик из деревни Забелино.

· 5 ноября 1941 года на Московской улице (ныне — улица Ленина) в Курске публично расстреляли 15 заложников, а трупы запрещали убирать несколько дней.

· 17 октября 1942 года в посёлке Большой Дуб каратели, не найдя партизан, расстреляли и сожгли заживо 99 человек — стариков, женщин и детей.

· В Черемисиновском районе в селе Дубровское 26 детей загнали в хату и убили изза пропавшего портсигара немецкого офицера.

· В деревне Захаровка немецкие врачи под видом «прививок» взяли у 26 человек, в том числе у детей, большие дозы крови: от этого умерли девять человек, пятеро из них — подростки.

· В Сапоговской психиатрической больнице по приказу немецкого врача Керна ядами отравили 538 пациентов, ещё около 300 погибли от голода. Именно этот факт вошёл в материалы Нюрнбергского процесса как яркое свидетельство преступлений против человечности.

· После освобождения Курска в песчаном карьере у Щетинки нашли останки более тысячи мирных жителей.

Курская история в лицах: Ваня Федичкин и лейтенант Сухарев

Ваня Федичкин - единственный, кто остался в живых в Большом Дубе Железногорского района. Восьмилетний мальчик 17 октября 1942 года гостил у бабушки в соседней деревне. Вернувшись утром в родное село, он увидел огонь и стрельбу — и повернул назад.  Там погибли его мать, две сестры и семья дяди с семью детьми. Через полвека, в 1994 году, Иван Федичкин написал письмовоспоминание. Сегодня его слова звучат в зале Курского областного суда как живое свидетельство геноцида.

Другой связующий мостик между Курской битвой и Нюрнбергом — судьба лейтенанта Сухарева. В феврале 1943 года он сражался на северном фасе Курской дуги в составе Центрального фронта Рокоссовского. После тяжёлого ранения и демобилизации 23летний капитан оказался в Нюрнберге — в составе советской делегации он лично присутствовал на процессе. Позже Сухарев стал министром юстиции РСФСР и Генеральным прокурором СССР, организатором международных конференций памяти трибунала. На курской конференции 2010 года он назвал Нюрнбергский процесс «апофеозом юридической победы» и «вершиной правовой цивилизации». Сегодня его имя носит Московская академия Следственного комитета России.

Свидетели на скамье подсудимых

Нюрнбергский трибунал дал слово и тем, кто отдавал приказы. Генералполковник Альфред Йодль вынужден был признать: «Сталин получил документы о нашем наступлении под Курском куда раньше, чем они оказались у меня на столе». Советская разведка добыла план операции «Цитадель» ещё в апреле 1943 года — и этот факт стал частью доказательной базы.

Фельдмаршал Манштейн, командовавший группой армий «Юг» на южном фасе Курской дуги, на процессе не смог уйти от ответственности за свой жестокий приказ о поведении армии на оккупированных землях. Так Курская битва и страдания мирных жителей стали частью глобального юридического приговора нацизму.

От актов комиссий к современному суду: нить памяти не рвётся
Доказательная база Нюрнберга строилась на том же принципе, что и работа курских чрезвычайных комиссий 1943–1944 годов: фиксация фактов, опросы свидетелей, эксгумации, подсчёт ущерба. А приговоры над нацистскими пособниками, вынесенные судами Курской области в 1940–1950е годы, стали продолжением нюрнбергской логики на региональном уровне. Поиск и осуждение карателей не прекращался десятилетиями — и продолжается до сих пор.

В 2020 году вышел курский том сборника «Без срока давности: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории РСФСР». В него вошли 344 документа из Госархива области, архива общественно-политической истории и УФСБ.

В феврале 2024 года Курский областной суд официально признал действия нацистов на территории региона геноцидом народов СССР. В суде выступили свидетели тех лет и потомки погибших, были приобщены архивные документы. По данным Генпрокуратуры России, от действий оккупантов пострадали более 703 тысяч мирных жителей и военнопленных, а ущерб области в современных ценах превысил 23 триллиона рублей.