Курский селлер Wildberries рассказал, как атаки ВСУ на склады ударили по продавцам

С 7 июля маркетплейс Wildberries повысил комиссии для селлеров, а вслед за этим случился ряд атак на склады, включая крупнейший подмосковный сортировочный центр. «Курские новости» поговорил с продавцом Романом из Курска, который рассказал, как новые реалии бьют по карману предпринимателей и почему производители страдают сильнее перекупщиков.

Комиссия выросла на 10–12%

До 7 июля селлеры отдавали маркетплейсу от 19 до 30% стоимости товара в качестве комиссии. Теперь этот показатель, по словам Плотникова, достиг 42%, а вместе с логистическими расходами совокупные издержки составляют 52% от цены реализации.

«Раньше с товара за 360 рублей я получал 150 рублей чистыми. Теперь, чтобы сохранить ту же маржинальность, мне придется поднять цену», — пояснил предприниматель.

Рост комиссий совпал с волной атак на склады Wildberries, в том числе в Подмосковье, Екатеринбурге, Севастополе, Шушарах (Петербург) и Электростали. По оценкам, сгорело около 10% всех хранящихся на площадке остатков.

«Психологическая помощь»

Самый болезненный для продавцов момент — изменение правил ответственности. Как рассказал Роман, незадолго до атак беспилотников (аналогичные инциденты были в 2024 году) маркетплейс обновил оферту, фактически сняв с себя ответственность за утрату товара при форс-мажорных обстоятельствах.

«Раньше хоть как-то компенсировали, но не всю сумму. В 2024 году ущерб оценивали в 50–100 миллиардов, вернули около 34%. А теперь прямо прописано — форс-мажор не является основанием для возмещения», — отмечает селлер.

По его словам, маркетплейс предлагает компенсационные меры — например, снижение тарифов на логистику и бесплатное хранение в течение 45 дней, но это скорее «психологическая помощь», нежели реальное покрытие потерь.

Кто платит за сгоревший товар?

Если товар уничтожен на складе, убытки ложатся исключительно на продавца. Даже если покупатель уже оплатил заказ, а товар не успел отгрузить, деньги остаются у маркетплейса до момента фактической передачи, и селлер теряет и продукт, и потенциальную выручку.

Покупатель при этом не страдает финансово — ему просто не приходит заказ, и он может оформить возврат. Однако, как замечает Плотников, репутационные риски ложатся на сам маркетплейс, но в нынешней ситуации пользователи относятся к задержкам с пониманием.

Кто в зоне риска больше всех?

Сам Роман занимается перепродажей товаров из Китая. Он потерял на пожарах около 21 тысячи рублей — сумму, которую, по его словам, можно быстро восполнить новым заказом. Но совсем иная ситуация у российских производителей.

«Мы закупаем готовое, а они вкладывают в каждую единицу не только деньги, но и недели, а то и месяцы работы. Потерять партию для них — критично. Они не могут просто взять и заказать новую партию за пару дней, как мы», — объясняет селлер.

Именно производственные компании, по его мнению, несут наибольшие потери от пожаров и роста комиссий, так как их себестоимость несопоставимо выше.